Встреча Спасителя на дне личного ада
Евангельское чтение в пятую неделю по Пятидесятнице рассказывает нам об исцелении Спасителем Гадаринских одержимых (Мф. 8:28–9:1). Лука тот же рассказ передает немного иначе, там бесноватый только один. Но это и не столь важно, каждый передает эту историю так, как она ему запомнилась. Давайте лучше посмотрим на нее с другой стороны.
Гадаринская бездна отчаяния
Этот несчастный – был ли он один или с сотоварищем – оказался единственным во всей Гадаре, кто по-настоящему принял и вместил Христа. Но принял лишь потому, что до донышка испил горькую чашу своего личного ада. Если бы мы могли коснуться струн его измученной души в те страшные годы, мы неизменно услышали бы немой крик: «За что?», «Почему именно я?», «Неужели я грешнее прочих?» Там были и глухой ропот, и смертная тоска... Однако в финале его крестного пути мы застаем исцеленного покорно и тихо сидящим у ног Мессии.
В то же время его благополучные соседи, оплакивая погибшее стадо свиней, в страхе, или, может быть, в гневе (ведь погибло целое стадо свиней), умоляют Христа покинуть их пределы.
Что ответил бы этот человек, взирая на изломы своей земной участи с высоты вечного покоя, спроси его Господь: «Согласился бы ты вновь пройти сквозь мрак гробовых пещер, терзаемый легионом, ради того, чтобы стать Моим чадом и принести весть о Свете своим братьям?» Я уверен, что он был бы бесконечно благодарен Богу за ту суровую милость, с какой Он допустил бесовскую ярость переплавить его душу.
Небесный дар проникает в нас не иначе как через трещины, оставленные страданием, – иного пути земное естество не знает. Наше малодушное «не хочу» разбивается о непреклонное Отцовское «так должно». Мировое зло с его океаном слез – тяжелое орудие Промысла Божия о спасении человечества, потому что мир пребывает в сладком расслаблении и неге, которые сродни тихой одержимости.
Иллюзия земного счастья
Каждый пытается найти в этом мире то, что ему видится как счастье. Но в погоне за ним человека ждет вечный голод без насыщения. Земное счастье подобно коварной блуднице: она распаляет кровь, манит, но никогда не подарит ищущему желанного покоя. Властолюбец, карабкаясь на вершины земного величия, разочарованно замирает – снизу этот идол казался ослепительным, а вблизи оказался холодным гранитом. Сколько великих и трагических судеб разбилось о скалы этих призрачных вершин!
Но еще страшнее зрелище народных масс, брошенных в кровавую топку войн, мятежей и социальных сломов. Как сберечь рассудок, как не кануть в бездну черного отчаяния, когда привычный мир рушится в одночасье и ты остаешься один на один с глухим, леденящим горем?
Старец Софроний (Сахаров) неустанно напоминал: спасительный якорь – только в Боге. Он – единственное незыблемое Основание, Твердыня, которая устоит, даже если небесный свод свернется, как свиток, и вселенная сгорит. Каждому из нас суждено пережить смерть – этот последний, обнажающий урок смирения, где духу открывается естественное земное «ничто». Без этого горького самопознания невозможно сделать ни одного верного шага навстречу Истинному Бытию.
Горнило человеческих скорбей
Это и есть тесные врата. Идя путем скорбей, мы будем плакать от боли, малодушествовать, дерзко препираться с Создателем и винить Его в своих бедах. Но удержать нас на краю бездны может только вера в то, что все от Него, и все ведет к Нему. И если хотя бы однажды полночь нашей скорби озарится молнией Божественного присутствия, поймем – мы на верной дороге.
Во Христе растворяется вся трагедия этого мнимого мира. Сама по себе земная драма – лишь кипящее горнило, где зреют наши сырые души. Те избранные, кому Господь приоткрыл завесу над этим таинственным процессом, становятся неотступными молитвенниками за человечество. Они – соработники Вышней Любви. Им открыта неизреченная ценность каждой человеческой души, и боль их – это боль матери, на руках которой угасает дитя.
Миллиарды душ, рожденных стать богами по благодати и занять в ангельских хорах места павших духов, сегодня валяются в грязи собственных страстей, упоенные ядом земных утех. Святые же принимают раны каждого грешника как свои собственные. Они сострадают всеродному Адаму, распинаясь в своей келейной молитве. Когда мы просим за себя или близких, сердце посещает тихая радость – это знак, что молитва услышана.
Молитва духовных великанов
Но когда праведник молится за весь мир, на его плечи опускается тяжелое, удушливое облако той тьмы, что висит над планетой. Люди возлюбили мрак больше Света, и миллионы добровольных бесноватых заперлись в гробах собственных сердец. Молитва духовных титанов возвращается к ним рикошетом – умноженной скорбью.
Слава Богу, что эти редкие светильники еще теплятся среди нас. Они вмещают в себя чужую боль, сопереживая ей, как своей. И принести свой огонек к этому сострадательному пламени призван каждый, кто именует себя христианином.
Возвращаясь к судьбе исцеленного гадаринца, мы видим, что горнило страданий ему было необходимо, чтобы вырвать душу из сонного оцепенения сограждан. Когда рухнули земные подпорки и угасла последняя надежда на человеческую помощь, перед ним распахнулось Небо.
Священное Писание хранит молчание о том, о чем же говорил Христос с этим бесноватым в те первые минуты свободы. Марк и Лука лишь скупо отмечают, что испуганные горожане застали вчерашнего буйного безумца «сидящим у ног Иисуса, одетым и в здравом уме» (Лк. 8:35). Но эти ненаписанные слова Спасителя вдохнули в него силу стать апостолом гадаринской земли.
Так свет новой, нетленной жизни пробился сквозь пепелище богооставленности. Из души бесноватого ушли кладбищенские тени, и в ней воцарилась вечность. Те же, кому по-прежнему дороже свиньи, пасущиеся на задворках их сердец, так и остаются коротать свой век в каменных склепах, наглухо затворив окна души от Божественного Рассвета.
