Испорченная икона: догмат о том, почему мы – не «биомасса»
Почему христианство запрещает считать людей цифрами и как увидеть царскую печать в человеке, который, кажется, потерял все.
Мы привыкли постоянно что-то считать. Деньги, калории, калибры, проценты по кредитам. Но страшнее всего – мы научились считать людей. Сейчас человек окончательно превратился в «единицу ресурса». В сухую цифру в сводке новостей. В «живую силу». В «человеческий капитал».
Когда смерть превращается в арифметику, совесть засыпает. Нам так проще. Легче смотреть на очередь за хлебом как на досадное препятствие, как на массу тел, мешающих пройти. Легче видеть во вредной соседке «биомассу», а не личность. Мы незаметно для себя приняли этот язык – язык инвентаризации, где человек стоит в одном ряду с запчастями к технике или мешками зерна.
Христианство сегодня – это не про «хорошее поведение». Это про радикальную диверсию против сухой статистики.
Несгораемый сейф
У Церкви есть странное, на первый взгляд, учение. Мы называем его догматом об Образе Божием. И это, пожалуй, единственное, что сегодня не дает нам окончательно превратиться в каннибалов.
В богословии есть четкое разделение: Образ и Подобие. Мы их часто путаем, но разница – фундаментальна.
Образ Божий – это то, что в нас «вшито» Творцом изначально. Это наш разум, наша свобода, наше творческое начало, наше бессмертие. Это несгораемый сейф внутри человеческой природы.
Подобие – это то, что мы на этом фундаменте строим. Это наша доброта, святость, наше сходство с Богом в любви.
И вот в чем фокус. Подобие можно потерять. Его можно пропить, проиграть в карты, замарать предательством или ненавистью. Человек может потерять человеческий облик, превратившись в зверя. Но Образ – это константа. Это «файл», защищенный от удаления самим Автором.
Образ Божий – это холст. Подобие – это картина. Картина может быть мазней, она может быть закрашена сажей или залита кровью. Но холст под ней – Божий. Он не стал хуже от того, что мы на нем нарисовали.
Статуя в грязи
В IV веке святитель Григорий Нисский вел жаркие споры о том, что такое человек. В своем трактате «Об устроении человека» он использовал образ, который в нынешних реалиях звучит как фронтовой репортаж.
Представим перед собой статую императора, отлитую из глины или высеченную из камня. Враги врываются в город, разбивают ее. Сбрасывают в грязную лужу, заваливают мусором и навозом. Но потеряют ли эти черепки свою принадлежность изваянию царя?
«Как наложением царского образа простая глина делается в монетном чекане драгоценною, так и ты... будучи тленным по естеству... делаешься превосходнее всего, потому что имеешь Образ Царя всех», – писал святитель Григорий.
Даже если мы видим перед собой человека, который пал на самое дно, мы не имеем права называть его «биомассой». Мы видим царский черепок в грязи. Его можно очистить, его можно реставрировать, но его нельзя списать как мусор. Потому что на нем – оттиск Бога.
Взгляд хирурга в сане
Митрополит Антоний (Сурожский) ощутил ценность этого догмата на практике. Во время Второй мировой он был хирургом во французском Сопротивлении. Ему приходилось оперировать людей в условиях, где человек кажется простым куском окровавленной плоти.
Владыка Антоний вспоминал, как он учился видеть Христа в умирающих солдатах. Вне зависимости от того, на каком языке они кричали от боли и в какую форму были одеты. Он смотрел сквозь «мазню» войны, сквозь искаженные агонией лица и видел тот самый сияющий «холст».
Для него не было «вражеского ресурса». Были только иконы. Разбитые, поруганные, заляпанные копотью, но – иконы.
«Мы должны научиться глядеть на человека и видеть в нем ту красоту, которую, может быть, никто другой не видит», – говорил он позже.
Если мы перестаем видеть эту красоту в соседе или в недруге, мы перестаем быть христианами. Мы становимся просто пользователями человеческого «ресурса».
Ценность нашего достоинства
Переживая военное время, часто нам кажется, что мы лишены всего. Свободы передвижения, стабильности, планов на завтра. Мы чувствуем себя винтиками, которыми крутит огромная и бездушная машина истории.
Но Образ Божий – это точка, в которой машина ломается.
Если хоть на мгновение остановиться в сумасшедшем ритме суеты, можно понять, что мы - не сумма биологических слагаемых. Мы – не результат генетической лотереи. Мы – проект Творца. И когда Писание говорит: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт. 1:26), – это не про биологию. Это про наше достоинство, которое выше любых систем.
Реставрация образа
Христианство не призывает нас стать «улучшенной версией себя». Оно призывает нас вспомнить, кто мы такие на самом деле.
Когда мы смотрим в зеркало и видим там усталое, разочарованное лицо, когда нам кажется, что мы – ничтожества, мы совершаем серьезную ошибку. Смотрим на «картину» и забываем про «холст».
Мы привыкли судить по фасаду. Мы привыкли верить цифрам. Мы привыкли презирать слабых. Но Христос говорит: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40). Он не сказал «сделали хорошим людям». Он сказал «малым сим». Тем, кто в статистике идет под общим знаменателем.
Образ Божий – это как семя под асфальтом. Асфальт может быть толстым, по нему могут ездить танки, но семя живое. И оно способно преодолеть твердыню этого камня.
Нам не нужно придумывать себе ценность. Нам нужно ее вернуть. Перестать называть друг друга «живой силой». Увидеть в человеке, стоящем рядом в очереди, не препятствие, а тайну. Понять, что даже самый сломленный из нас – это царский сейф, в котором до сих пор хранится золото вечности.
