Когда Бог молчит: что мы делаем не так?
Мы привыкли, что у каждой кнопки есть отклик. Но молясь о самой горячей просьбе в жизни – мы получаем в ответ тишину. Льюис описал это так точно, что лучше не скажешь.
Мы бьемся в одну дверь месяцами. Молишься о больном. О том, кто ушел. О том, что мешает спать и дышать. Перебираешь слова в молитвослове, приходишь на службу, ставишь свечи. И – ничего. Тишина.
Начинаются вопросы к себе. Я неправильно прошу? Бог отвернулся? Я где-то сильно виноват?
Точного ответа ни у кого из нас нет. Тут нет инструкции. Но кое-что про это молчание мы все-таки понимаем.
Бог – не банкомат
Современный мир приучил нас к простой цепочке действий. Нажал кнопку – загорелся свет. Приложил карту – купил кофе. У каждого усилия есть моментальный отклик.
Мы незаметно перетаскиваем эту схему в свои отношения с Богом. Поставил свечку, отстоял службу, прочитал правило – значит, ввел верный пин-код. Теперь из небесного автомата должна выпасть нужная вещь. Когда автомат молчит, мы искренне возмущаемся, требуем свой оплаченный результат. Эта механическая логика часто лежит в фундаменте наших обид.
Бог устроен иначе. Ему важно отучить нас от потребительского ощущения, что Он нам что-то должен.
Дверь и засов
Клайв Стейплз Льюис, автор «Хроник Нарнии», был очень честным человеком. В 1960 году от рака умерла его жена Джой. Чтобы не сойти с ума, Льюис начал вести дневник, который потом стал книгой «Боль утраты».
В ней есть тяжелый абзац. Льюис пишет, что пока у тебя все ровно, кажется, будто Бог встречает тебя с объятиями. Но попробуй обратиться к Нему в момент кромешного отчаяния. Что ты найдешь? Дверь, которую захлопнули прямо перед твоим носом. Ты услышишь, как изнутри задвигают засов.
А дальше все затихает. И чем дольше стоишь под этой дверью, тем громче молчание.
Это пишет великий христианский мыслитель. В самый мрачный момент своей жизни он стоит перед запертой дверью и ничего не понимает.
Спустя несколько месяцев Льюис запишет в тот же дневник другие мысли. Он признается, что дверь, судя по всему, больше не заперта. Возможно, его собственный крик и требование ответа захлопнули ее. Он сравнивает человека в горе с утопающим: спасателю трудно вытащить того, кто в панике бьется. Чтобы получить помощь, нужно немного успокоиться.
Хананеянка, которая не ушла
В пятнадцатой главе Евангелия от Матфея есть жесткая сцена. К Иисусу подходит женщина с финикийского побережья. У нее больна дочь. Она бежит вслед за Христом и умоляет помочь. Иисус в ответ просто молчит.
Ученики просят отпустить ее, чтобы она не шумела. И тогда Спаситель произносит слова, от которых становится зябко: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Многие из нас на ее месте развернулись бы и ушли с горькой обидой. Мы бы написали гневный текст в соцсетях и забыли дорогу в храм.
Женщина поступает по-другому. Она принимает эти слова, проглатывает гордость и отвечает: «Так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их».
В этот момент молчание прерывается. Христос говорит ей: «О, женщина! Велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему».
Бог на наших глазах дал ее вере вырасти. Исцели Он дочь сразу, по первому зову, женщина бы в радости убежала по своим делам. Но кажущийся отказ вытянул из нее невероятную глубину доверия.
Темная ночь матери Терезы
После смерти матери Терезы Калькуттской в 1997 году были опубликованы ее личные письма духовникам. Она ухаживала за умирающими людьми в трущобах Индии, была иконой деятельного милосердия. Из писем выяснилось, что почти пятьдесят лет своей жизни она практически не чувствовала присутствия Бога.
Она писала: «Тьма такова, что я не вижу... Место Бога в моей душе пусто... Я чувствую себя отвергнутой, пустой, без веры, без любви».
Она каждое утро шла в грязь, чтобы держать за руку умирающих. И делала это без внутренних утешений или мистических озарений. Это была выжженная верность воле Бога. Работай она ради эмоциональных бонусов, она бы бросила все в первый же год. Но она продолжала служить без всякой награды.
Огонь, выжигающий примеси
В Новом Завете есть слово δοκίμιον (докимион). Это термин древних металлургов. Так называли процесс нагревания золота в печи до экстремальных температур, чтобы выгорели все шлаки.
Молчание Бога работает как эта печь. В тишине выгорает наша привычка торговаться с Творцом. Наша обида за прошлые беды. Уверенность, что мы заслужили быстрый ответ. Когда шелуха сгорает, на дне остается одно решение: «Я буду с Тобой, что бы Ты сейчас ни решил».
Самая трудная проверка звучит так: «Если я сейчас точно узнаю, что Бог никогда не исполнит эту мою просьбу – останусь ли я с Ним?». Если звучит тихое «да» – безответность уже сделала свою работу.
Сирийский отшельник Исаак Сирин объяснял эту божественную медлительность просто. Господь иногда задерживает ответ, чтобы продлить наш разговор. Получив все сразу, мы скажем спасибо и убежим по срочным делам.
Тишина Бога – это Его способ удержать нас рядом с Ним.
Нам бывает больно и обидно, когда наши просьбы остаются без ответа. Но в эти моменты пустоты выковывается настоящая вера.
