Праведный гнев выжигает сердце дотла
Мы оправдываем злобу ревностью о защите святынь. Но честный разговор с праведником лишает иллюзий, оставляя нас наедине с выжженной пустотой сердца.
Стоишь вечером перед домашними иконами, пытаешься читать правило, но губы двигаются механически, проговаривая знакомые слова. В голове крутится чей-то злой комментарий в соцсети, обрывок дневного спора.
Мысленно мы там всех уже разгромили. Привели железные аргументы из канонов, доказали свою историческую правоту, грудью встали за гонимую Церковь. Кажется, мы делаем святое дело, отстаиваем истину. Но если в этот момент остановиться и прислушаться к собственному телу, вдруг замечаешь, что челюсти нервно сведены, кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони, а в висках стучит тяжелый, отдающий в затылок пульс. Мы стоим перед Богом любви, но буквально захлебываемся от злобы к тем, кто вешает замки на храмы или пишет очередные доносы.
Мы не замечаем, как месяцами живем в состоянии ненависти, считая это нормой.
Когда внутренний гул станет совсем невыносимым, откроем затертый дневник «Моя жизнь во Христе». Праведный Иоанн Кронштадтский – подходящий собеседник для человека нашего времени. Он не был тихим отшельником, спрятавшимся от мира за высокими монастырскими стенами. Холерик по темпераменту, он служил в нищем, агрессивном портовом городе. Он каждый день видел грубость толпы, провокации столичной прессы, человеческую подлость. Он знал вспышки ярости изнутри. Ловил себя на раздражении, срывался и тут же каялся.
Мысленно садимся напротив святого и задаем вопрос, который мучает сегодня многих из нас.
– Батюшка, мы ведь защищаем свои святыни. У нас отбирают храмы, нас в открытую унижают. Разве наш гнев не оправдан? Разве это не святая ревность по вере?
Отец Иоанн смотрит со страниц дневника безо всякого снисхождения к нашим попыткам найти себе оправдание:
– Любая злоба, под каким бы предлогом она ни пряталась, – от диавола, – твердо произносит он.
Нож в вырванной странице
Эти слова бьют наотмашь. Человеческой природе свойственно искать себе оправдание. Когда вокруг все рушится и от нас мало что зависит, гнев дает спасительную иллюзию контроля. Мы придумали удобную лазейку – назвали свою злобу праведной. Нам кажется, что защита догматики выписывает нам бессрочную индульгенцию на презрение. Мы берем нож жестокости, заворачиваем его в вырванную из Евангелия страницу и искренне верим, что теперь держим в руках духовный меч.
Святой жестко пресекает самооправдание.
– Ни на кого не озлобляйся, – пишет он. – Никому не мсти ни словом, ни делом, ни в помышлении.
Мы пытаемся спорить. Внутри поднимается протест, память услужливо подкидывает нужный эпизод из Писания, который мы так любим цитировать в фейсбучных баталиях.
– Но Спаситель взял бич! Он выгонял торговцев и менял из Иерусалимского храма, столы переворачивал. Разве мы не обязаны поступать так же, когда видим наглую ложь?
Отец Иоанн не спорит с Писанием. Он предлагает честно посмотреть на наши собственные мотивы. Христос выгонял торговцев, будучи абсолютно безгрешным. А из чего сплетен наш бич праведности? Из задетого самолюбия, из страха потерять привычный комфорт и остаться на улице, из желания отомстить за свою боль.
Мы примеряем мантию грозного судьи, напрочь забывая, что являемся тяжелобольными. Мы требуем дать нам скальпель, чтобы наказать соседа по палате, хотя нам самим давно пора лежать под капельницей в реанимации.
Теснота внутри победителя
– Что происходит с нами после таких побед? – спрашиваем мы, вспоминая, как на днях разгромили оппонента в комментариях. Аргументы были выстроены безупречно, историческая правда торжествовала, но радости – ноль.
Ответ отца Иоанна звучит, как откровение человека, который сам пережил отравление злостью:
– Гнев производит в душе такую тесноту, муку, такое томление, что тяжело становится жить. Если ты рассердился на кого-нибудь, то ты впустил в свое сердце диавола.
Эта тяжесть знакома многим из нас. Можно виртуозно выиграть спор о юрисдикциях, отстоять свою правоту, но после этого искренне прочитать даже «Царю Небесный» становится невозможно. Внутри – выжженная пустота. Благодать уходит, оставляя нас сидеть в одиночестве среди правильных цитат и ссылок на церковные каноны.
Мужество разжатых пальцев
– Но если мы откажемся от этой жесткости, нас же сочтут слабаками, – признаемся мы. – Назовут соглашателями, предателями.
Отец Иоанн никогда не был мягким непротивленцем. Он обличал сектантов, боролся с ложью, которая разъедала страну. Но он умел хирургически отделять ересь от живого человека. Уничтожать ложь – да. Но ненавидеть того, кто эту ложь несет, – значит заразиться от него той же инфекцией.
Его совет бьет по нашему уязвленному самолюбию:
– Жалей враждующих против тебя. Не ведают они, что творят. Ослеплены они. Диавол их учит.
Не впускать в себя ненависть – это акт колоссального мужества. Ненавидеть поразительно легко. Достаточно расслабиться и позволить падшей природе взять управление в свои руки. А сохранить внутренний мир, когда вокруг воют сирены и рушатся привычные опоры, требует ежедневного изматывающего труда.
Истина защищает себя сама. Ей не нужны наши истерики, оскорбления и истрепанные нервы. Отстаивая храмы ценой внутреннего мира, мы, сами того не осознавая, выгоняем из сердца Того, ради Кого эти храмы строились.
Диалог со святым заканчивается. В комнате тихо. Накатывает невероятное облегчение от одной простой мысли. Бог не требует от тебя быть карающим мечом. Тебе совершенно не нужно нести эту изнуряющую обязанность – всем отомстить, всех переубедить, вынести каждому справедливый приговор.
Ты можешь просто выдохнуть. Разжать, наконец, онемевшие пальцы. Оставить суд Тому, Кто единственный умеет судить без ошибки.
Мы блестяще научились сжимать кулаки за правду. Пришло время позволить себе пожалеть тех, кто пытается отнять у нас веру, даже не подозревая, что ее нельзя запереть в кабинетах следователей или вычеркнуть из государственных реестров.
