Тоска от голода по вечности
Смутное удушье среди безопасности и изобилия было криком сердца, созданного для бесконечности.
Яблоко лежало в корзине круглосуточного супермаркета – глянцевое, безупречной формы, красное, без единого пятнышка. Мы брали его в руки, взвешивали и клали обратно. Оно ничем не пахло, значит – тепличное. Это было в те годы, когда слово «фронт» еще не означало для нас ничего, кроме рассказов из учебника по истории.
За окном раздавался шум обеспеченного города, дома были с исправным отоплением, на магазинных полках было все в излишестве. Но где-то внутри нас настойчиво ныло что-то, чему мы не находили названия.
Мы жаловались тогда на медленный интернет, на тесный номер в отеле, на пересоленный суп в кафе. Нас упрекали за это – мол, зажрались. Психиатр Виктор Франкл описывал состояние, которое настигает человека, когда рабочая неделя заканчивается и суета отступает. Специфическую тревогу и подавленность, накрывающую человека в выходные дни, он называл воскресным неврозом. Пожалуй, именно это чувство мы испытывали посреди изобилия. Тело было сыто, но душа тосковала.
Соломон построил рай – и задохнулся в нем
Об этом двойственном состоянии знали еще в ветхозаветные времена. Соломон, если верить книге Екклесиаста, построил самое благополучное общество своего времени. В его государстве были богатые дома, виноградники, сады, слуги, золото, музыка. Чего бы глаза его ни пожелали, он не отказывал им, как и не отказывал сердцу своему ни в каком удовольствии. А потом вдруг оглянулся на созданное благолепие – и оставил слова, которые на тысячи лет стали лейтмотивом жизни человечества: «Все – суета и томление духа».
Блаженный Августин, тоже оглядываясь на собственную жизнь, полную поисков и метаний, утверждал: сердце человека «не знает покоя, пока не успокоится в Боге».
У этого сердца, о котором говорит святой, нет физиологии. Оно создано для вечности, и потому ни пятизвездочный отель, ни импортное яблоко, ни идеальный социум не могут его удовлетворить.
Так что, возможно, наш прошлый ропот был не зовом чревоугодия, а интуитивным криком живой души, которая раз за разом достигала потолка этого сытого, благоустроенного мира и чувствовала: здесь – не ее дом. Здесь только временное пристанище.
Бог – не мстительный бухгалтер
Сейчас же гул сирены на улице смешивается с шумом генераторов, создавая вокруг печальную атмосферу войны. Раскаты грома перемешиваются со взрывами от непрекращающихся обстрелов городов. И в этой тревоге у многих рождается оправданная мысль: «Мы сами виноваты в том, что имеем сегодня. Мы не ценили благ мирной жизни – теплую воду, свет без перебоев, ясное небо без ракет и дронов. Вот Бог нас и наказал».
Думать так достаточно опасно и неправильно. Бог – не мстительный бухгалтер, заставляющий нас расплачиваться по счетам. Разрушение сытого рая – не расплата за наши жалобы.
Война – это абсолютное зло, которому нет оправдания. Всякий, кто попытается вписать войну в педагогику Промысла Господня, скажет о Боге неправду.
Но что же тогда случилось? Мы не заслужили эту потерю – мы просто лишились прежней анестезии. Довоенный мир глушил боль небытия комфортом, скоростью, доступностью всего. Он не лечил тоску – он ее обезболивал. Теперь обезболивающее закончилось, и обнажились вечные истины: ощущение, что жизнь хрупка, время не бесконечно, а рядом с нами – живые люди, со своими нуждами, тревогами и слабостями.
Две галочки под вопросом «Ты как?»
Когда иллюзия земного рая сгорела, вернулось понимание масштаба нашей трагедии. Застоявшаяся вода из мятой пластиковой бутылки в душном убежище сейчас кажется нам спасением, в то время как раньше мы бы брезгливо вылили ее в раковину. Мы пьем эту воду и чувствуем вкус жизни, которого не замечали годами.
А еще – этот магический эффект двух цветных галочек под ночным сообщением «Ты как?» как подтверждение того, что наше сообщение дошло, что человек жив, дышит, еще может ответить.
Мы смотрим на этот значок и чувствуем гормональный выброс благодарности, незнакомый нам в мирное время. Эта благодарность за жизнь становится важнее любой премии, любого повышения по работе и службе, любой покупки, о которой мы когда-то мечтали, разглядывая витрины.
Мы не знаем, сможем ли мы сохранить это благостное состояние, когда покой вновь вернется в наши дома. Знаем только, что очередной тревожной ночью кто-то напишет нам «Ты как?», и мы, ответив, с нетерпением будем ждать появления под нашим сообщением двух цветных галочек.
