Фарисей не лгал – он просто был хорошим актером
Мы можем подумать, что грех фарисея – в обмане. Но обмануть Бога нельзя. Фарисей делает вещь пострашнее: он закрывает единственную дверь, через которую входит благодать.
Есть грех, в котором я не могу никого обвинить, не обвинив прежде самого себя. Речь не о зависти и не о гневе – это было бы слишком банально. Речь о привычке выходить к людям в костюме благополучного христианина, даже когда внутри давно выжженная земля.
Мы, наверное, все так делаем. Учтиво улыбаемся при входе в храм, хотя всю неделю задыхались от усталости обиды. Отвечаем «слава Богу, все хорошо» близкому человеку, которому на самом деле хотели бы сказать правду. Держим лицо – потому что показать его настоящим страшнее, чем солгать.
И вот что удивительно: лицемерие присуще нам всегда. Это базовая настройка человека, который боится быть отвергнутым в обществе. Мы носим маску не потому, что хотим обмануть, а потому, что нас мучает мысль: а вдруг, увидев меня настоящего, меня отвергнут?
Актер, который не прекращает играть роль
Слово «лицемер», которое используется в Евангелии, имеет театральные корни. Так называли актера, исполняющего роль в маске. Когда Христос обличает фарисеев – «по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф. 23:28) – Он говорит не о наборе плохих поступков. Он говорит о человеке, который заигрался и никак не может выйти из лже-благочестивого образа.
Актер выходит на сцену и произносит чужие слова. Это нормально – пока он помнит, что это роль, четко прописанная драматургом.
Трагедия начинается, когда публика устроила овации, занавес закрылся, а актер все еще стоит в гриме и говорит заученным голосом. Маска перестала быть театральным реквизитом и стала настоящим лицом исполнителя.
Фарисей в евангельской притче – именно такой актер. Он не циничный обманщик, потирающий руки за кулисами. Он, возможно, сам искренне верит, что его роль – это его истинная натура.
Обнаженный мытарь
Вспомним знакомую каждому притчу. Два человека вошли в храм помолиться. Один – фарисей, безупречно державший пост, плативший на Храм десятину и соблюдавший Закон. Другой – мытарь, на котором стояло вечное клеймо общественного позора. И Христос утверждает, что мытарь пошел домой более оправданным, чем фарисей.
Почему так? Не потому что грехи мытаря были не такими серьезными. А потому что фарисей пришел в храм уже одетым в театральный костюм. Все на нем было выглажено, застегнуто, представлено в лучшем виде. Его благополучие не нуждалось в Божией милости. И действительно: зачем миловать того, кто и так безупречен?
Мытарь же пришел к Богу голышом. И не в фигуральном смысле – а в самом буквальном. У него не было ни единого оправдания за совершенные злодеяния. И оказалось, что именно эта нагота стала той духовной одеждой, по которой Бог узнает Своих чад.
Врач приходит не к здоровым людям
Апостол Павел трижды просил Господа снять с него «жало в плоти» – какую-то мучительную немощь, о природе которой спорят до сих пор. И получил ответ, которого не ждал: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9).
Христос не сказал ему: «твоя немощь пройдет, если будешь усерднее молиться», «благодать придет, только когда ты исправишься».
Сила Божия совершается в немощи – то есть там, где Павел проявляет слабину, Бог восполняет недостаток его ресурсов.
И апостол принимает неожиданное решение: он перестает скрывать свою слабость и начинает ею хвалиться. Но не от гордости, а от осознания безусловного превосходства Бога над человеком.
Это истинно христианский подход к самоанализу, который мы почему-то упорно игнорируем. Мы думаем: сначала я выздоровею, залечу душевные раны, а уже потом предстану перед Богом приличным человеком. Мы забываем, что Врач приходит только к больным (Мф. 9:12). Пока рана перевязана окровавленными бинтами, врач ее не видит. Он обязан обнажить рану, чтобы предложить эффективное лечение.
Лукавство – разлад с самим собой
Преподобный Иоанн Лествичник писал, что «лицемерие есть противоположное тела с душой устроение, переплетенное всякими вымыслами». Тело говорит одно, душа знает другое – и отношения между ними натянуты.
Противоположностью лицемерия святой аскет называет простоту. «Простота есть утвердившийся навык души, которая сделалась чуждою всякого различия и неспособною к лукавству», - говорит он. Навык – это всегда то, что нарабатывается годами, как мышечная масса.
Святитель Феофан Затворник был уверен, что человек знает, чего требует от него Бог и видит несообразность своей жизни с этим требованием. И вместо того чтобы исправлять сердце, он старается казаться благочестивым, чтобы обратить на себя внимание, снискать похвалу или скрыть под благообразным фасадом нечистые намерения.
Лицемерие начинается не там, где человек только что признал свою греховность. Оно начинается там, где человек, уже все про себя знающий, выбирает ношение маски вместо работы над собой.
Как христианство переиграло западную науку
В современной психологии есть термин «сохранение лица». Его вывели на Западе, в середине прошлого века.
Но еще в 1944 году китайский антрополог Ху Сянь-Цзинь опубликовала статью, где впервые системно разложила китайское понятие «лица» на два слоя, где лянь – это нравственная репутация, и совесть перед самой собой, а мяньцзы – социальный статус, престиж в глазах других. Именно на эту работу спустя десятилетие опирался социолог Ирвинг Гофман, когда формулировал свою знаменитую теорию «работы с лицом».
Получается удивительная вещь. Китайские и западные ученые объяснили, что такое «маски-шоу» по-научному спустя века после того, как христианская культура уже различала в фарисействе угрозу для человеческой психики и духовности.
Потемкинская деревня внутри человека
Есть такой образ, который используют для обозначения декораций, за которыми ничего нет. Он называется «потемкинская деревня».
Так вот, сохранение благообразного лица во что бы то не стало – это выстраивание такой деревни внутри души. Со временем нам уже самим начинает казаться, что безупречно чистые нарисованные улицы с ярким освещением – настоящие.
Только Бог не проезжает по этим улицам на кортеже, равнодушно глядя в окно авто. Он останавливается и заходит внутрь нашей души. И там, где должна была быть приготовлена для Него жилая комната, Он находит только выкрашенный холст.
Разница между исповедью и спектаклем
Настоящая духовная нищета не требует зрителей и оваций. Она обращена к Тому единственному, перед Кем прятаться и незачем, и невозможно.
Въевшаяся в лицо маска снимается не одним усилием и не за один подход. Чтобы освободиться от нее, не нужно покаянных монологов и истеричных разборов собственных грехов.
Начать нужно с малого: перестать поправлять выражение лица, когда становится страшно, что тебя увидят настоящим.
Сказать наедине Богу нелицеприятную правду о себе. И тогда, может быть, впервые за долгое время, Врач увидит гноящуюся рану и навсегда избавит нас от мучительной боли.
