Терновый венец: ботаника и физиология страданий
В 2019 году из горящего Нотр-Дама спасли пучок сухих колючек. Он стоил французской казне XIII века втрое дороже, чем готический собор.
15 апреля 2019 года, когда шпиль Нотр-Дам де Пари рухнул в огне, а расплавленный свинец крыши тек по стенам, капеллан парижских пожарных отец Жан-Марк Фурнье потребовал, чтобы его впустили внутрь вместе со спецназом. Он прошел под водопадами огня – так он потом описал это журналистам – и вынес из собора две вещи: Святые Дары и хрустальную капсулу с Терновым венцом.
Пожарные в это время вскрывали сейф, в котором хранилась реликвия, – замок не поддавался, код искали, пока бригада пыталась взломать дверцу вручную. Нашли ключ в последний момент. Фурнье – бывший армейский капеллан, переживший засаду в Афганистане и теракт в Батаклане в 2015-м – позже сказал, что благословил горящий собор Святыми Дарами, прежде чем выйти: «Я не хотел просто уйти с Иисусом. Я воспользовался моментом, чтобы совершить благословение».
Пучок сухих колючек, ради которого рисковал жизнью человек, прошедший Афганистан, пережил пожар, уничтоживший многовековые дубовые перекрытия. Он вообще много чего пережил за последние восемнадцать столетий.
Что на самом деле лежит в хрустальном кольце
То, что хранится сегодня в Париже, выглядит не так, как на картинах известных художников, изображавших голгофскую казнь Спасителя. На первый взгляд - обычное кольцо диаметром двадцать один сантиметр, сплетенное из стеблей тростника.
Шипы, которые когда-то были вплетены в этот каркас, за столетия разобрали по одному: французские короли раздаривали их как реликвии по всей Европе, от Пизы до Праги.
Парижский венец сегодня – это скелет без зубов.
Но зубы можно восстановить по следам. Ботаники, работавшие с фрагментами шипов, сохранившимися в европейских соборах, определили два основных кандидата: Ziziphus spina-christi и Paliurus spina-christi. Оба растения – из семейства крушиновых, оба растут в Иорданской долине и в окрестностях Иерусалима. У обоих латинское имя говорит само за себя: «spina-christi» – «тернии Христовы». Но именно Ziziphus, Христово держидерево имеет двойные шипы длиной до двух с половиной сантиметров, загнутые назад, как рыболовные крючки.
Не просто венок, а шлем
Западная живопись приучила нас к аккуратному ободку на волосах Спасителя – тонкая ветка и несколько капель крови как выражение стоической печали.
Европейские художники рисовали лавровый венок триумфатора, только из терна. Это красиво, но абсолютно неправдиво.
Ученые, десятилетиями исследовавшие Туринскую плащаницу, обратили внимание на расположение кровяных пятен: они покрывают не только лоб Христа, а всю верхнюю часть черепа – затылок, виски, темя. Если бы на голову надели кольцо, кровь текла бы полосой по линии обруча. Но пятна разбросаны по всей поверхности. Значит, легионеры сплели не венец, а плотный колючий колпак – нечто вроде грубой шапки, имитирующей восточные царские тиары. И вбили его в голову палками.
Евангелие от Матфея подтверждает именно эту механику: солдаты «давали Ему в правую руку трость» – а затем «били Его по голове» этой же тростью (Мф. 27:29-30). Трость служила не только пародийным скипетром. Ею загоняли шипы глубже в кожу, до надкостницы.
Состояние головы, когда в нее вбивают крючки
Скальп – одна из самых густо иннервированных зон тела. Тройничный нерв и большой затылочный нерв пронизывают ткани головы мелкой, плотной сетью. Когда шипы Ziziphus – загнутые, как рыбацкие крючки, – входили в эту сеть, боль была не ноющей, а простреливающей, как разряд тока. Невралгия тройничного нерва и сегодня считается одним из самых мучительных болевых синдромов; врачи называют ее «суицидальной болью». Хирург Фредерик Цугибе, посвятивший судебно-медицинскому анализу распятия целую монографию, отмечал, что каждое движение головы на кресте – а Распятый постоянно поднимал и опускал голову, чтобы дышать – заново вдавливало загнутые шипы в ткани, порождая свежие вспышки агонии.
Крючковатая форма шипов означала и другое: снять такой «шлем» без анестезии, не разорвав кожу, было невозможно. Шип входит легко и вцепляется, как заусенец в ткань. Попытка вытащить его рвет мышцы и открывает новые раны.
Венец был рассчитан на то, чтобы причинять боль не однократно, а непрерывно, с каждым вздохом, до самой смерти.
Колючка ценой в три собора
В 1238 году французский король Людовик IX – будущий святой – выкупил Терновый венец у Балдуина II, обанкротившегося императора Латинской империи в Константинополе. Цена: сто тридцать пять тысяч ливров. Для сравнения: часовня Сент-Шапель, построенная Людовиком специально для хранения Венца, – один из шедевров готической архитектуры – обошлась казне в сорок шесть тысяч. Пучок терна стоил в три с лишним раза дороже, чем каменный храм с витражами.
Что покупал Людовик за эти деньги? Орудие пытки, криминальный вещдок I века, покрытый засохшей кровью Казненного, Который, по убеждению покупателя, был Богом. Современному уму в этом есть что-то невыносимое: мы привыкли, что святыню инкрустируют золотом и бриллиантами, а здесь драгоценностями покрыли инструмент садизма.
Церковь целует то, что убивало, – потому что Тот, Кого это убило, воскрес, и орудие казни стало трофеем победы.
Проклятие, воспринятое Спасителем
Святитель Кирилл Иерусалимский в «Огласительных поучениях» написал: «Был увенчан тернием Тот, Кто землю увенчивает цветами». Это не просто красивая антитеза. В книге Бытия Бог говорит Адаму после грехопадения – «проклята земля за тебя; тернии и волчцы произрастит она тебе» (Быт. 3:17-18). Терн напоминает о печати проклятия. И когда римские легионеры вбивали тростью колючий колпак в голову Христа, они, сами того не зная, вкладывали проклятие Адамово прямо в череп Нового Адама.
Он принял это проклятие на Себя – не метафорой или аллегорией, а двумя с половиной сантиметрами загнутого шипа, вошедшего в надкостницу.
Этот пучок сухих колючек, спасенный из огня священником с боевым опытом, лежит сейчас в хрустальной капсуле и ждет, когда Нотр-Дам откроет двери снова. Он пережил Римскую империю, крестовые походы, Французскую революцию и пожар. И он дает молчаливый ответ на вопрос, слушать который нельзя, не опустившись на колени: он свидетельствует о том, какова была реальная цена нашего спасения.
