Гора Каранталь: испытание покоем
Скальная вершина стоит стеной между шумом Иерихона и тишиной пустыни. Здесь молчание – как зеркало, проявляющее то, из чего мы сделаны на самом деле.
Иерихон остается за спиной. Всего десять минут неспешного хода от центральных улиц с их суетным гомоном – и дорога упирается в подножие горы. Каранталь нависает над долиной рыжей преградой. Это выжженный, потрескавшийся известняк, который стоит как заслон между обитаемым миром и мертвым пространством.
Мы часто ищем уединения, надеясь в нем отдохнуть. Нам кажется, что стоит оставить телефон дома и уехать в безлюдное место, как внутри сразу наступит долгожданный покой. Но на склонах этой горы понимаешь: отсутствие звуков не приносит облегчения. Напротив, оно вытягивает наружу все, что мы так успешно прятали за работой, лентой новостей и разговорами ни о чем.
В беззвучном пространстве мысли обретают пугающий объем. Тревоги, старые обиды, мелкая суета – все это начинает звучать непривычно громко. Пустота лишает нас привычных способов отвлечься.
Именно в это состояние предельной честности перед собой Дух уводит Христа после Крещения. Евангелист Матфей пишет, что Иисус был возведен в пустыню «для искушения» (Мф. 4:1). Каранталь стал местом, где человеческая природа Спасителя встретилась с Собой без посредников.
Гора сорока дней
Крестоносцы называли эту вершину Mons Quarantania – Гора Сорока Дней. От этого латинского корня позже пошло слово «карантин». В средние века так называли время, за которое на прибывшем корабле должна была проявиться скрытая болезнь. Здесь, над Иерихоном, проходил своего рода духовный затвор. Это было время, когда внутреннее естество человека должно была полностью раскрыться в изоляции.
Контраст здесь осязаем. С одной стороны – изумрудные пятна садов Иерихона, пальмовые рощи и источники. Это древний мир, где есть вода и тень. С другой стороны начинается царство серого камня, похожего на застывший пепел.
Жизнь и неподвижность стоят здесь вплотную, разделенные одной невидимой чертой.
Монастырь Искушения кажется впрессованным в отвесную стену на полпути к вершине. Его террасы парят над бездной, и кажется, что здания держатся на скале вопреки логике. В четвертом веке сюда пришли первые отшельники во главе с Харитоном Исповедником. Они карабкались по узким карнизам, тащили наверх воду и скудную еду, чтобы поселиться в пещере, где нет ничего, кроме Бога и тишины.
В глубине одной из пещерных церквей находится грубый выступ скалы. Предание говорит, что именно на этом выступе сидел Христос во время своего поста. Это суровая точка опоры, кусок земли, видевший великий внутренний спор.
Вид с балкона обители
С монастырской террасы открывается панорама, которая разделяет мир на части. Прямо под ногами – движение машин, крошечные фигурки людей и зелень оазиса. Вдалеке на горизонте застыло тяжелое серебро Мертвого моря.
Именно отсюда диавол показывал Христу «все царства вселенной во мгновение времени» (Лк. 4:5).
Высота дает человеку иллюзию контроля. Когда смотришь на мир сверху вниз, легко поверить, что ты – его полноправный хозяин.
Желание власти требует масштаба и перспективы. В темноте или в тесном подвале власть не кажется такой притягательной, как с этой ослепительной высоты, где все лежит у твоих ног.
1.jpeg)
Сегодня наверх везет канатная дорога. Две минуты в кабине – и вы у цели. Это удобно, но в такой скорости теряется смысл пути. Мы часто привозим свой шум с собой на вершину, делаем снимки на фоне пропасти и сразу спускаемся к обеду. Внутренняя суета не успевает даже замедлиться. Мы касаемся камня, но упускаем возможность услышать само место.
Три вопроса в пустоте
Три вызова, брошенных Христу на этой горе, – это понятный список наших слабостей. Мы сталкиваемся с ними постоянно, просто в других масштабах.
Сначала – предложение превратить камни в хлеб. Это голос плоти, требующий немедленного комфорта и решения всех проблем здесь и сейчас. Мы часто ждем от веры именно этого: чтобы реальность прогибалась под наши нужды, а трудности исчезали по мановению руки.
Затем – предложение броситься вниз с высоты храма, чтобы ангелы подхватили. Это жажда подтверждения своей исключительности, желание чуда как доказательства собственной важности. Нам хочется, чтобы Бог действовал в наших интересах и на глазах у всех подтверждал наш высокий статус.
И наконец – власть над миром в обмен на поклон злу. Самое тонкое предложение. Иллюзия того, что можно навести идеальный порядок, если пойти на небольшую сделку с совестью. Мы часто оправдываем ложь великими целями, не замечая, как власть превращается в наши кандалы.
В этом пустынном беззвучии понимаешь: главный спор происходит не с кем–то внешним, он идет внутри, твоим собственным голосом.
Христос не вступает с дьяволом в длинные дискуссии и не ищет логических оправданий. Он трижды отвечает: «Написано...». В моменты, когда земля уходит из–под ног, только нечто неизменное может стать настоящей опорой.
Знание Писания здесь – твердая почва под ногами, знак верности Тому, Кто выше любых обстоятельств.
Над Иерихоном садится солнце. Гора Каранталь медленно уходит в тень, становясь еще более суровой. Если остаться здесь достаточно долго, можно почувствовать, как внутри затихает все лишнее. И тогда начинается настоящий путь к духовным вершинам. Туда, где кончаются оправдания, начинается подлинная жизнь.
