Илия и Филарет: одна эпоха, один масштаб, два разных итога жизни
Оба прожили очень долгую жизнь. Оба имели огромный церковный вес. Обоим выпал редкий исторический шанс. Один стал отцом народа, другой – лицом раскола. Почему так произошло?
Выдающихся людей часто заслоняют события, конфликты, титулы, окружение. Но смерть обычно ставит все на свои места. За эту неделю ушли из жизни Патриарх Илия II и Филарет Денисенко – два архиерея одной эпохи, почти одного возраста, огромного церковного масштаба. Оба влияли на судьбы своих народов, оба получили редкий исторический шанс в переломное для своих государств время.
Каков итог? Вся Грузия прощается с Илией как с самым родным и близким человеком, а на смерть Филарета реагируют лишь официальные лица. Они говорят о его историческом наследии – сильном, заметном, но, по сути, глубоко разделяющем.
Одна эпоха, один масштаб, один исторический шанс
Филарет Денисенко родился в 1929 году. После окончания школы поступил в Одесскую духовную семинарию. В 1950 году принял монашество, в 1952-м окончил Московскую духовную академию и остался там преподавать. С 1957 года – ректор Киевской семинарии, с 1968-го – митрополит Киевский и Галицкий, экзарх всея Украины. В 1990 году, после смерти Патриарха Пимена, стал местоблюстителем Патриаршего престола в Москве и главным кандидатом на патриаршество. Однако патриархом Московским был избран Алексий (Ридигер), и Филарет вернулся в Киев.
Илия II моложе на четыре года: он родился в 1933-м, окончил Московскую духовную семинарию в 1956 году и Московскую духовную академию в 1960-м. В 1963 году стал епископом, в 1969-м – митрополитом, а 23 декабря 1977 года был избран Католикосом-Патриархом всея Грузии.
Оба вышли из советской эпохи, оба закончили Московскую духовную академию, оба обладали умом, волей, церковным авторитетом. На момент распада СССР Илия и Филарет возглавляли Церкви в новых независимых государствах: первая – в статусе автономии, вторая – автокефалии. Дальше пути этих двух людей разошлись.
Момент расхождения: служение или первенство
В решающий момент Илия и Филарет сделали разный внутренний выбор.
Когда в Грузии в 1991–1992 годах начались государственный переворот и гражданское противостояние, Илия не пытался встать на чью-либо сторону. Он не делал ставок на политического победителя. Он делал все возможное для диалога и примирения, понимая, что Церковь выше политических разногласий и призвана объединять народ, а не создавать новые линии разделения.
Филарет в эти же годы и в схожих обстоятельствах повел себя иначе. После провозглашения независимости Украины он стал добиваться полной автокефалии для УПЦ. Само по себе это не было предосудительным. Проблема заключалась в другом: он прекрасно знал, что идея не находит поддержки у большинства духовенства и церковного народа, а значит – обязательно вызовет разделения. Тем не менее, он решил идти до конца. И не потому, что был идейным сторонником полной независимости. Нет, главное, что им двигало, – это жажда власти.
Ценой, которую Филарет был готов заплатить, стало и клятвопреступление. Перед Крестом и Евангелием он дал слово уйти в отставку (о чем сохранилась аудиозапись), а затем нарушил его. Когда в мае 1992 года в Харькове епископы УПЦ избрали новым предстоятелем митрополита Владимира (Сабодана), Филарет забрал всю церковную казну и объединился с частью раскольнической Украинской Автокефальной Православной Церкви в новую церковную структуру. Так появилась УПЦ Киевского Патриархата.
История повторилась через четверть века
Главным «двигателем» Филарета была жажда власти, это окончательно подтвердили события 2018–2019 годов. В конце 2018 года он был как никогда близок к осуществлению цели, которую постоянно декларировал, – созданию автокефальной украинской церкви. Но после того, как его обманули и во главе новой структуры поставили другого человека, Филарет тут же ее покинул ради того, чтобы оставаться первым в маргинальной уже УПЦ КП.
«Новый-старый» Киевский патриархат, как и его «патриаршество», не признали ни Константинопольский Патриархат, ни кто-либо еще. Но Филарета это не смутило. Он стал заново «рукополагать» епископов и создавать собственную церковную структуру. Иными словами, получив от государства и Константинополя то, к чему шел десятилетиями, – автокефальную украинскую церковь, – Филарет снова пошел на разрыв, как только выяснилось, что первым в этой церкви будет не он.
Цена оказалась высокой: раскол ПЦУ, еще одно разделение в украинском обществе, утрата почти всех приходов и епархий, необходимость начинать все заново – в девяносто лет. Но и эту цену Филарет готов был заплатить за свое первенство.
Отец народа и лицо раскола
Со временем разница между двумя архиереями стала еще более разительной. Патриарх Илия для Грузии перестал быть просто предстоятелем. При нем Церковь стала самым уважаемым институтом гражданского общества, а сам он – человеком, которому доверяли практически все. Это многие годы фиксировали социологические опросы. С 2008 года Илия лично крестил третьих и последующих детей в семьях; к лету 2025 года число его крестников достигло примерно пятидесяти тысяч. Так он стал для народа не метафорическим, а почти буквальным отцом. Сегодня, когда вся страна прощается со своим предстоятелем, поток людей к Троицкому храму в Тбилиси движется круглосуточно.
Итог деятельности Филарета оказался иным. Его имя прочно ассоциируется со словом «раскол». Разрыв с УПЦ в 1992 году, разрыв с ПЦУ в 2019-м. Ни в том, ни в другом случае он не предпринял попыток к примирению. В октябре 2025 года он даже написал духовное завещание, в котором запретил «иерархам» ПЦУ участвовать в своем отпевании. Большинство из них он сам воспитал, «рукоположил», продвигал по церковной карьерной лестнице. Но умер он в разделении даже с ними.
Так в общественной памяти закрепилось главное: Илия собирал вокруг себя народ, а Филарет снова и снова оставлял после себя линию разделения.
Покаяние, которого ждали, но которое не произошло
При всех страданиях и конфликтах, которые вызвал раскол Филарета, в УПЦ его воспринимали не столько как оппонента, сколько как человека, который особенно нуждается в молитве, для которого дверь в Церковь не была закрыта. Еще задолго до Томоса в церковной среде постоянно звучала одна и та же мысль: единство в Украине возможно не через политические комбинации и не через легализацию раскола, а через покаяние и возвращение отпавших в Церковь. Об этом неоднократно говорили предстоятели УПЦ – Блаженнейший Митрополит Владимир и Блаженнейший Митрополит Онуфрий. В УПЦ Филарета ждали, о его обращении молились.
Но покаяния так и не произошло. И дело не в том, что Филарету кто-то «не дал» вернуться, хотя так могло показаться в 2017 году, когда он написал письмо в адрес Архиерейского собора РПЦ, а затем фактически отрекся от него. В церковном смысле покаяние – это не просто сожаление на словах и не расплывчатый призыв к примирению. Это отказ от созданного раскола и возвращение в ту Церковь, от которой человек отпал.
И это не «хотелка» УПЦ, а подлинный смысл покаяния в расколе. Так, в 2020 году митрополит Пирейский Серафим (Элладская Православная Церковь, в целом признавшая ПЦУ) заявлял, что Филарет должен был вернуться в УПЦ, раскаявшись в расколе, который он учинил.
Внутренняя трагедия Филарета в том, что он так и не нашел в себе сил переступить через собственный «патриарший проект». В УПЦ ждали этого шага до конца. Но человек, который столько лет боролся за первенство, не смог отречься от него даже перед лицом смерти.
Смерть как итог жизни
Разница между Илией и Филаретом особенно видна в том, как общество реагирует на их кончину. В Грузии смерть Илии сразу приобрела характер общенационального горя: объявлен траур до похорон 22 марта, собор Святой Троицы открыт почти круглосуточно для прощания, городской транспорт в Тбилиси сделали бесплатным, из регионов пустили дополнительные бесплатные рейсы и поезда, а поток людей к собору не иссякает. Десятки тысяч крестников Патриарха провели отдельное шествие в его память. Без преувеличения – вся Грузия скорбит о своем отце.
Реакция на смерть Филарета выглядит иначе. Звучат заявления и соболезнования от официальных лиц: президента В. Зеленского, председателя Верховной Рады Р. Стефанчука, главы ОП К. Буданова. Руководство ПЦУ проигнорировало завещание Филарета и объявило, что берет прощание с ним и его погребение на себя. Во всех этих заявлениях акцент делается на вкладе Филарета в украинскую государственность, «духовную независимость», создание поместной церкви и сопротивление российской агрессии. Его смерть подается как уход крупной историко-политической фигуры.
Это не значит, что Филарета никто не оплакивает: прощание только началось и люди, несомненно, придут. Но уже сейчас видна огромная разница. Смерть Илии вызывает чувство личной утраты у каждого грузина. Смерть Филарета вызывает прежде всего поток оценок его исторической роли. В первом случае народ прощается с человеком по-семейному. Во втором – общество и власть подводят итог выдающейся, но глубоко противоречивой биографии. Этот контраст лучше всяких слов показывает разницу между двумя прожитыми жизнями.
Заключение
История жизни и смерти Патриарха Илии и Филарета Денисенко – это напоминание каждому из нас. Человек может быть талантлив, влиятелен, прожить долгую жизнь и оставить заметный след в истории. Но главный итог определяется не этим. Истинное величие человека измеряется не саном, не властью и не историческим влиянием, а способностью отречься от себя ради Христа. Потому Церковь и зовет нас к покаянию не на смертном одре, а сегодня, пока сердце еще может смириться, пока дверь не закрыта и пока путь назад не отрезан нашим собственным ожесточением. «Се, ныне время благоприятное, се, ныне день спасения» (2 Кор. 6, 2).
Глядя на эти две жизни, остается молиться и о почивших, и о себе самих, чтобы не откладывать выбор между смирением и самолюбием, между жизнью и смертью, между Христом и самим собой.
