Украина: от христианства – к национальной религии?
Власти создают в Лавре пантеон, перезахоранивают тела нацгероев, устраивают церемонии с языческим подтекстом. Что это? Попробуем разобраться.
Помните, как будучи кандидатом в президенты В. Зеленский критиковал П. Порошенко за его церковную политику и «томос-тур»? Помните, как сразу после победы на выборах, Зеленский демонстративно дистанцировался от публичной религиозности: «Не ищите меня в церкви. Ищите Бога!»? Сейчас все с точностью до наоборот. Сакральной тематике власти уделяют очень много внимания. Картина получается мрачная: с одной стороны, гонения против УПЦ и попытки ее запретить, с другой – создание национального пантеона, подготовка закона о национальных святынях, пышные церемонии с останками весьма неоднозначных исторических личностей и использование мистерий, явно напоминающих языческие обряды.
Современные украинские мистерии
В августе 2026 года в Украину после 88 лет пребывания в Роттердаме вернули останки основателя ОУН Евгения Коновальца. 11 августа их эксгумировали на кладбище Кросвейк, а 13 августа доставили в Украину. Затем гроб привезли в Киев, к главному собору УГКЦ.
А дальше произошло нечто, явно выходящее за рамки христианских погребальных традиций. Ночью к собору УГКЦ подъехал восстановленный броневик Austin времен Украинской революции. На артиллерийском лафете находился гроб. Рядом – трехдюймовая пушка 1917 года. Вдоль дороги стояли военные с факелами, горели огненные чаши.
Сам Третий армейский корпус назвал эту церемонию «мистерией преемственности». Огонь символизировал передачу борьбы от предыдущих поколений украинского националистического движения к нынешним военным. А потом возле дверей христианского храма военные произнесли «Молитву украинского националиста».
«Молитва украинского националиста» входит в число основных традиций 12-й бригады специального назначения «Азов». Но адресат молитвы – не Бог, не Христос, не Богородица и не святые, а сама нация, к которой обращены слова «святая», «пресвятая», «животворящая» – эпитеты, в христианской традиции закрепленные исключительно за Богом или (в смягченной форме) за Богородицей.
Когда объектом поклонения и величания становится не Бог, а посюсторонняя реальность – народ, нация, государство, – это с богословской точки зрения квалифицируется как форма идолопоклонства.
В этой «Молитве» Украина фактически ставится на место Бога. И это не наша оценка.
В сентябре 2024 года офицер «Азова», кандидат философских наук Владислав Дутчак читал на KyivBookFest специальную лекцию об истории и смысле этой молитвы. Вот его слова: «Националист в своей молитве обращается не к божеству, а к самому ценному, что он имеет – к Украине».
И возле собора УГКЦ не произошло ничего из ряда вон выходящего. «Молитва украинского националиста» в сопровождении огня факелов читается членами «Азова» каждый год во время особой ежегодной церемонии «Дня мертвых». Официальный сайт прямо называет ее «мистерией».
Это откровенно языческий обряд, позаимствованный из ритуалов древнего скандинавского эпоса: азовцы сжигают драккар (ладья викингов. – Ред.), в котором павшие символически уходят в Вальгаллу (в древнескандинавской языческой мифологии – царство мертвых, куда попадают павшие в бою воины. – Ред.). При чтении «Молитвы» участники мистерии используют символ Тейваз/Тюр (ᛏ) – древнескандинавскую руну, связанную с богом Тюром, а также насыпают курган, на вершине которого устанавливают воткнутый в землю меч – эксперты трактуют это как символ поклонения скифскому богу войны, которому, согласно Геродоту, скифы приносили человеческие жертвы.
А чуть ранее, в 2017 году, «Молитву украинского националиста» читали на базе полка «Азов» в Урзуфе во время обряда поклонения древнеславянскому богу Перуну, которого представители полка назвали «первопредком» и защитником гарнизона. Пресс-служба сообщила, что на этом «сакральном месте» в дальнейшем будет проходить освящение оружия перед боевыми заданиями.
18 августа 2026 года останки основателя ОУН Евгения Коновальца были перезахоронены на Национальном военном мемориальном кладбище. Панихиду провел глава УГКЦ Святослав Шевчук.
Какова роль УГКЦ?
Церемониальные торжества вокруг Е. Коновальца происходили в главном храме Украинской греко-католической церкви, и поэтому вопрос о языческих формах этих торжеств стоит достаточно остро.
Молитва не Христу, а Украине, огненные «мистерии преемственности», прикосновение флагов к праху Коновальца для благословения – все это происходило в контексте церковного греко-католического действа. Насколько все это совместимо с христианской традицией?
Во время заупокойной службы по Коновальцу 16 августа 2026 г. глава УГКЦ Святослав Шевчук призывал молиться Господу о «прощении его грехов». Но от этого контраст становится еще более разительным: в храме молятся Богу, чтобы Он простил умершему человеку его грехи, а рядом звучит другая «молитва», в которой сама Украина называется Пресвятой, а современные воинские хоругви получают от праха Коновальца «символическое благословение» продолжать борьбу. То есть Коновалец здесь предстает частью божества «Украина» и сам становится объектом поклонения.
Оккультизм или сакрализация политики?
И нынешние действия власти по сакрализации украинской нации с одновременным преследованием Церкви не могут не вызывать вопросов. Ведь планы захоронений национальных героев в Киево-Печерской лавре вызывают только одну мысль – в сознании народа ими хотят заменить Преподобных Печерских и других святых Церкви. Но как идея подобной подмены вообще могла появиться? Кто мог это инициировать?
В адрес ближайшего окружения Зеленского уже не раз звучали обвинения в увлечении оккультными практиками. Самое весомое подтверждение прозвучало в мае 2026 г., когда прокурор САП прямо зачитала в суде переписку Андрея Ермака с некоей женщиной-астрологом, записанной в его телефоне как «Вероника Феншуй Офис»: судя по переписке, Ермак консультировался с ней в том числе перед кадровыми решениями о назначениях на высшие государственные должности.
Это дало основание некоторым блогерам говорить о том, что в Украине государственные решения принимаются гадалками и колдунами. К этому добавляются менее подтвержденные, но резонансные истории: бывшая пресс-секретарь президента Юлия Мендель утверждала, что окружение Ермака приглашало «магов» из Израиля, Грузии и Латинской Америки и практиковало ритуалы на кладбищах, а при строительстве связанного с этим окружением комплекса «Династия», по некоторым данным, использовался песок, вывезенный с территории кладбища.
Конечно, это все довольно разрозненная информация, на основании которой еще нельзя делать какие-то однозначные выводы, но картина складывается как минимум настораживающая.
Мы не будем утверждать, что власти сознательно превращают христианскую Украину в полуязыческую или оккультную – для этого все же нет достаточного фактажа. Но та картина, которая уже сложилась в нашей стране на сегодняшний день, позволяет сделать вывод о целенаправленной сакрализации государственной политики.
Эмилио Джентиле: сакрализация политики
Одним из ведущих ученых, которые исследовали феномен сакрализации политики, является итальянский историк Эмилио Джентиле. В 2003 году он получил премию Ханса Зигриста Бернского университета, а самая известная его книга на эту тему называется «Политика как религия» (Politics as Religion).
Джентиле утверждает, что политика способна приобретать религиозное измерение и без веры в Бога: предметом сакрализации может стать вполне земная реальность – нация, государство, партия, класс. Вокруг этой реальности выстраиваются мифы о прошлом, появляются герои, создаются обязательные тексты, символы и ритуалы, а верность ей становится нравственным абсолютом, ради которого человек готов пожертвовать и собой, и другими людьми.
Если с этой точки зрения посмотреть на приведенные выше примеры различных мистерий и идеологий, то все сходится. Согласно Джентиле, молитвы, ритуалы и культ героев – это лишь начало процесса, который постепенно проходит несколько стадий: сакрализованные символы перестают сосуществовать с другими ценностями и начинают их вытеснять; сакрализованная общность становится мерилом добра и зла, а несогласие с ней превращается из иной точки зрения в ересь – и тогда несогласный становится врагом народа и отступником; государство переходит от управления гражданами к формированию «правильного человека» через обязательные мифы и ритуалы, а любое сомнение в сакральности нации жестоко преследуется.
В своем апогее такая политическая религия начинает сакрализовать и насилие: борьба, война и самопожертвование становятся не трагической необходимостью, а средством «нравственного очищения» и возрождения общности.
Заключение: политическая религия и Церковь
При этом такая политическая религия не обязательно должна уничтожать храмы. По Джентиле, она может сосуществовать с исторической религией, включив ее в собственную мифологическую систему и отведя ей подчиненную, вспомогательную роль. Церковь остается востребованной в качестве института, который участвует в прославлении нужных государству героев, поддерживает национальный миф и соблюдает ритуалы. Судя по всему, такая роль УГКЦ и ПЦУ вполне устраивает.
Но это также показывает одну из причин, почему УПЦ так упорно сопротивляется попыткам властей навязать ей свои требования, переделать ее на свой лад. Ведь это, в конечном итоге, может привести к тому, что УПЦ вынуждена будет согласиться стать инструментом утверждения и сакрализации сегодняшней государственной политики: согласиться с тем, что на место Христа будет поставлена Украина, что вместо Десяти заповедей Библии люди будут жить по Декалогу националистов, и так далее.
Христианин может быть законопослушным гражданином своей страны, но он не может воздавать религиозное поклонение никому иному, кроме Бога. Слова Христа предельно жестки в этом вопросе: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4, 10).
