Теология прикосновения: почему Бог трогал прокаженных и обнимал врагов
Поговорим о том, как простое рукопожатие может сокрушить ад и почему мы живем в эпоху цифрового аутизма.
21 января – Международный день объятий. Но наш с вами разговор не об «обнимашках», а о тайне перихорезиса – взаимного проникновения. Обнимая друг друга, люди обмениваются не только теплом тел, но и «теплом своего духа». В священном целовании и взаимном дружеском объятии святые передавали друг другу из сердца к сердцу свой «мирный дух» без единого слова.
Современный мир становится стеклянным царством Снежной королевы. Наши пальцы пробегают километры по поверхностям смартфонов, мы видим в экранах мониторов тысячи лиц, но не чувствуем их тепла и дыхания. Это мертвое, пустое, холодное царство безлюбовного одиночества.
Мы живем в эпоху цифрового аутизма. Философы-экзистенциалисты, от Сартра до Хайдеггера, много говорили о заброшенности человека в мир. Мы рождаемся и умираем в одиночку, запертые в коконе собственного «Я».
Нарушитель табу
Начало теологии прикосновения было положено самим Спасителем. Христос постоянно нарушал законы ритуальной чистоты. Он касается прокаженных – тех, от кого общество отворачивается с брезгливостью, и позволяет прикоснуться к себе кровоточивой, что было равносильно осквернению.
Иудеи красили белилами гробницы, чтобы, не дай Бог, не прикоснуться к месту погребения, а Христос берет за руку умершую дочь Иаира и без всякого страха касается гроба, где лежит мертвое тело сына наинской вдовы. Все это шло вразрез с ритуальным законом.
Но богословие прикосновения – это не просто разрушение религиозного табу. Вера – не только «от слышания», это и от осязания.
Апостол Фома – первый практик теологии прикосновения. Он касается ран Воскресшего Христа. Уже сам факт того, что Спаситель не является в сияющем, «отфотошопленном» теле, где стерты следы боли, говорит о многом.
Господь показывает свои раны Фоме как вечное свидетельство о своем страдании ради каждого из нас. Теология любовного прикосновения вошла в литургии первых христиан, на которых они давали «целование мира», т. е. обнимали и целовали друг друга, исповедуя общую веру.
Вселенское объятие
Что представляет собой богословие прикосновения по сути, и как оно осуществляется на практике? Грех – это разделение, это распад единого человечества на миллиарды осколков, которые ранят друг друга при попытке сблизиться. Этому противостоит чудо объятия.
Чтобы обнять, вы должны разомкнуть руки. В этот момент ваша грудь – место, где находится сердце, – оказывается абсолютно беззащитной. Вы открываете свой центр тяжести другому человеку.
Это жест Христа на Кресте.
Святитель Григорий Нисский видел в распростертых руках Спасителя «вселенское объятие», которым Бог охватывает все Свое творение, чтобы исцелить его. Когда мы обнимаем ближнего, мы подражаем этому жесту. Мы говорим: «Я снимаю свою броню. Я доверяю тебе свою уязвимость, чтобы исцелить твою».
Сошествие в ад другого
Когда человек находится в глубоком горе, любые утешительные слова звучат скорее как издевательство. Единственное, что вы можете сделать, – это обнять страдающего человека за плечи и притянуть к себе. Это значит, что вы вошли в его личный ад. Что своим теплом и любовью вы соприсутствуете в его горе. Вы вытягиваете его из этой бездны.
Мой самый любимый образ евангельской истории – распростертые руки Небесного Отца, с глубочайшей любовью обнимающего своего непутевого блудного сына. Он еще пахнет свиньями и дорожной пылью. Но Отец не держит его на расстоянии, ожидая объяснений. Он сокращает дистанцию до нуля. В этом объятии – вся суть евангельской истории.
Телесная молитва
В хосписах или у постели умирающего близкого человека теология прикосновения проявляет свою предельную силу. Когда врач или волонтер в моменты безнадежности просто берет за руку умирающего или обнимает его родственников – медицина заканчивается, начинается что-то другое. Какая-то тихая сила перетекает из рук в руки, и человек успокаивается.
Держать за руку человека в его последние часы – это чистейшая форма «телесной молитвы».
Вы касаетесь руки, которая вот-вот отпустит этот мир, и через этот контакт вы свидетельствуете: «Ты не один. Я здесь. Бог здесь». Ваша ладонь становится видимым знаком невидимого присутствия Творца.
Биохимия чуда
Самый первый опыт Бога, который получает человек, – это не чтение Писания, а прикосновение тепла матери. Когда младенец плачет от необъяснимого ужаса перед огромным миром, ему не нужны аргументы. Ему нужно прикосновение. В неонатологии есть метод «Кенгуру», когда недоношенного ребенка кладут на грудь матери, кожа к коже. Биохимия этого процесса является великим чудом. Ритм сердца матери выравнивает дыхание младенца.
Это живая иллюстрация слов Иоанна Дамаскина о том, что тело – это «содружество». Через прикосновение матери передается Божественный покой. Здесь плоть становится каналом, по которому течет мир, «превосходящий всякий ум».
Когда мать прижимает к себе плачущего ребенка, она не просто успокаивает его нервную систему. Она транслирует ему фундаментальную истину бытия: «Ты не один. Ты любим».
Очень важно, чтобы те, кто живет семьей, понимали, насколько важно, чтобы вы как минимум раз в день обнимали друг друга. Дети, которых отец и мать лишали своей ласки, вырастают черствыми и не чувствуют любви даже к своим родителям. Без этих объятий душа ребенка черствеет, он вырастает духовным инвалидом.
Литургия рукопожатия
Был случай с волонтером, который кормил бездомных. Один из них сказал: «Спасибо теперь не только за еду, но и за то, что ты не надел перчатки, когда пожимал мне руку». Обычное рукопожатие без брезгливости – это акт признания человеческого достоинства. Этим вы разрушаете стену между «чистым» собой и «нечистым» миром, принося в него Христово исцеление.
Философ диалога Мартин Бубер учил, что человек становится человеком только через встречу с другим. Бубер различал два типа отношений людей друг с другом: потребительское и священное. Когда мы просто проходим мимо человека, он для нас – «Оно», часть ландшафта, функция. Но в момент искреннего объятия происходит прорыв к священному. «Всякая подлинная жизнь есть встреча», – учил философ.
В сотериологическом контексте это означает, что мы не можем спастись в одиночку.
Объятие – это момент, когда две изолированные личности перестают быть объектами друг для друга и становятся единым духовным целым.
В этом жесте мы преодолеваем свою конечность и соприкасаемся с Вечностью, которая всегда диалогична.
Лик как заповедь
Другой мыслитель, Эммануэль Левинас, строил свою философию на «эпифании (явлении, обнаружении) Лика». Когда лицо другого человека – это бессловесная заповедь «Не убий».
Лик другого – это высшая форма нашей ответственности.
Когда люди стреляют и убивают друг друга – это, по сути, высшая степень сатанизма, которую только можно придумать на земле. А высшей формой цинизма и профанации христианства является возведение убийства в степень добродетели.
Руки Бога
Мы живем в мире, в котором, как сказал Жан-Поль Сартр: «Ад – это другие». И разрушать этот ад мы можем напрямую через теологию прикосновения.
Мы должны понимать, что каждое наше повседневное рукопожатие, каждое искреннее объятие – это малая литургия.
В мире, где все стремится к разобщению и энтропии, прикосновение является актом сопротивления хаосу.
Преподобный Максим Исповедник учил, что задача человека – «соединять разделенное». Объятие – это и есть символ такого вселенского соединения. В нем на какое-то время стирается граница между моим «Я» и твоим «Ты». Мы признаем божественное достоинство другого человека, касаясь его плоти как священного сосуда, в котором обитает Дух.
Нам нужно заново учиться этому языку. Не «хватать» мир, а «касаться» его с благоговением.
Теология прикосновения призывает нас выйти из экранов смартфонов и вернуть себя в реальность настоящей жизни, где очень много боли. Жизни, которая нуждается в нашей любви.
И пусть каждое наше объятие станет «Малой Пасхой» – свидетельством того, что жизнь победила смерть, а любовь обрела плоть.
Ведь если Бог не погнушался коснуться нашей прахообразной природы, то и мы не имеем права отказывать в касании тем, кто рядом. В конечном счете, на Страшном Суде нас спросят не о том, сколько умных книг мы прочитали, а о том, скольких страждущих мы согрели теплом своих рук. Потому что именно там, где начинается Другой, и начинается Царствие Небесное.
Теология прикосновения – это не теория, а практика присутствия. Мы призваны быть «руками Бога» в этом мире. Когда мы обнимаем страждущего – мы утешаем Христа. Когда пожимаем руку врагу – мы сокрушаем ад. Когда кормим голодного, касаясь его ладони, – мы причащаемся тайне Воплощения. И все это не философские образы, это самая что ни на есть правда жизни.
