«Если останусь живым, уйду в Почаевскую лавру!»: история старца, который сажал ели и спал на морозе
Он прошел Вторую мировую, пережил советские тюрьмы и гонения на Церковь, но не сломался. Воспоминания о схиархимандрите Сергии (Соломке) – легендарном экономе и молитвеннике.
Мы познакомились в середине 1990-х у стен Киево-Печерской лавры, куда он приехал помолиться из родного Почаева, поступив туда в 1947 году послушником, когда вернулся после фронтов Второй мировой войны.
Как рассказывал старец, на фронте во время страшного обстрела, когда пули градом сыпались вокруг него и фронтовые друзья падали как подкошенные, он воззвал к Богу: «Если останусь живым, уйду в Почаевскую лавру!»
В Почаевской лавре 93-летний иеросхимонах Сергий (Соломка, + 1.06.2012) подвизался до смерти, и в это трудно поверить – целых 64 года!
Небесное воинство
Переступая врата монашеского кладбища, понимаешь и ощущаешь, что попал на землю святого покоя, где лежат тела почаевских подвижников, достигших Царства Небесного. Как сказал мне ректор Почаевской семинарии владыка Иов, на лаврском погосте лежит небесное воинство, в монашеском подвиге достигшее главной цели – быть со Христом и святыми ангелами.
Почаевский послушник Сергий Фрич, профессиональный фотограф, автор православных книг и альбомов, создал обширный сайт фотолетописи, где собраны фотографии с датами рождения и смерти сотен священнослужителей разного времени, в том числе и многочисленных почаевских наместников и насельников лавры, Христа ради юродивых и блаженных мирян, почитавшихся при жизни в Почаеве. Практически на каждый день года можно увидеть фото в день преставления того или иного монаха, священника или архиерея нашей Церкви.
Ведь, по сути, а мы часто об этом забываем, день смерти для каждого верующего является самым главным днем рождения в Вечность, венцом его жизни, трудов и молитвенных подвигов.
Почаевское лаврское кладбище поражает красотой стройных рядов могил с одинаковыми каменными крестами и храмом в центре погоста, обрамлением территории аккуратно постриженных вечнозеленых туй с вырезанными в них арками для скамей, где можно увидеть молящихся паломников с молитвословами в руках. Кладбище находится по дороге на Почаевский скит, в нескольких километрах, действующий уже как самостоятельный монастырь, и каждый спешащий туда с лавры не преминет поклонится святым могилкам почившей братии.
Послушник Сергий как-то поведал на кладбище для нас целое повествование, приводя к могилам известных духовников и подвижников. Например, на месте захоронения преподобного Амфилохия Почаевского, где он покоился до обретения его мощей, регулярно служатся акафисты и молебны, где многие больные обретают исцеления. Так что Почаевское монашеское кладбище требует отдельного повествования.
А пока вернемся к могилке батюшки Сергия (Соломка), о котором наши краткие заметки.
Ночные молитвы
Скажем так, о. Сергий – почаевский исповедник, пострадавший за Христа во время хрущевских гонений, когда, после попыток закрыть лавру в начале 1960-х, он с некоторыми другими насельниками был посажен в тюрьму и отбывал наказание в колонии по сфабрикованному уголовному делу.
Вернувшись из заключения, ему компетентными органами было отказано прописываться в лавре, а приказано отбыть в Одесский монастырь по указу бывшего митрополита Филарета. Вместо этого, он, как и другие лаврские лишенцы, наотрез отказался покидать родной Почаев, и в ночное время они спали зимой в ящиках на чердаках обители.
Отец Сергий не имел духовного образования, его школой были примеры монахов, живших в монастыре еще с царских времен. А поучения святых отцов были его настольными книгами.
Например, «Лествицу» преп. Иоанна Лествичника он знал почти наизусть и мог часами цитировать Добротолюбие, другие поучения святых отцов. Он никогда не спал на постельном белье, в его келье лежал овчинный тулуп, подрясник никогда не снимался, поскольку никто не знает, когда «грядет Жених в полунощи, и блажен раб, Его же обрящет бдяща…»
Ночами он вместе с другими прятавшимися монахами и послушниками шел в пустой собор, и с поклонами они творили молитву Иисусову. Как-то игумен Исаия (Каравай, +2011), духовный друг о. Сергия, бывший пустынник Абхазских гор, проводил такое ночное молитвенное правило для молодых послушников, когда в темном пустом храме раздался сильный грохот разбитого стекла. «Это бесы!..» – не поворачиваясь, успокоил игумен молодежь. Утром послушники обследовали весь храм и хоры, но никаких осколков стекла не обнаружили.
Битва за ели
В трудах и молитвах протекала жизнь о. Сергия. Лихолетье Хрущева миновало, он был избран экономом лавры. Его святой мечтой было высадить у подножия Успенского собора вечнозеленые ели редких пород, которые он выписывал в различных питомниках Украины. «Для отдохновения братии», как он выражался, и целебного хвойного воздуха. Теперь это огромные ели – украшение лавры. Старые монахи помнят его, «маленького Сергия» (он был небольшого роста), таскающего тяжелые шланги с водой для полива своих саженцев.
Случилось так, что в начале 1990-х начальство лавры вынуждено было срезать ряд деревьев, освобождая место для разрешенной властями хозяйственной деятельности. Неугомонный бывший эконом иеромонах Сергий воспротивился этим начинаниям и поехал в Киев «добиваться правды» с чертежами своих насаждений. Где мы и встретили его.
Узнав, что имеет дело с журналистом, он обрушил на меня целый поток информации, требуя публикации в прессе, чем привел меня в крайнее замешательство. К тому же, покойный Блаженнейший митрополит Владимир пояснил ему, что жаловаться светским властям монаху негоже, а ему следует смиряться и быть в послушании наместнику лавры.
Монах на стройке
Но не тут-то было. Отец Сергий отказался возвращаться в лавру, и жил в воскресной школе нашего прихода, который строил Михайловский собор памяти жертв чернобыльской катастрофы в Дарнице на проспекте Мира,16, и помогал нашему старосте в строительстве и в сборе пожертвований в различных учреждениях Киева. Так мы плотно общались с батюшкой Сергием более года.
Помню сидящим его с Псалтирью и пачкой поминальных записок в руках под кучей щебня за строительным забором, где он, скинув подрясник, выгревался на солнышке, отчего его торс приобрел бронзовый оттенок. «Треба на зиму запастись сонячним промінням для моїх стареньких кісток», – пояснял он, поднимая палец вверх.
И староста часто брал его с собой к директорам предприятий, была надежда получить пожертвованные средства на строительство храма. Зайдя в кабинет начальника о. Сергий саживался смиренно на стул и в паузе разговора открывал уста со словами: «Велике Боже діло будувати храм! Господь збереже всіх за це і простить на Страшному суді!..», и снова возносил палец вверх, указывая на небо. Вид седого смиренного монашка с крестом на груди умилял собеседников, и часто такие поездки знаменовались успехом.
Возвращение домой
Отец Сергий сразу полюбился нашим прихожанам и особенно пожилым прихожанкам, которые ожидали его после служб с теплыми кастрюльками для трапезы. В своей келье воскресной школы он не сидел без дела: то клеил старые богослужебные книги, то чинил обувь или штопал подрясник, то окно конопатил на зиму. В храме он подпевал на клиросе тенорком, и потом интересовался: «Ну як? Добре я допомагаю хору?», и удовлетворенным удалялся в свою келейку.
Со временем он, очевидно, по смирению, признал свою ошибку протеста из-за спиленных деревьев, которых и срезано было немного, и вернулся в Почаев, где уже был зачислен в Почаевский скит. Там принял великую схиму с сохранением имени Сергий и закончил свой жизненный путь.
Пророчество о мире
Как-то спросили мы его о судьбе современного раскола в Церкви и всех политических нестроений в Украине. На что он ответил: «Думаю, що буде ще війна і новий розкол від Стамбула, але наші новомученики і преподобні Почаєвські і Києво-Печерські на Небі припинять це беззаконня, і у нас запанує мир».
Обо всем этом вспоминалось мне при последнем посещении монашеского кладбища у его смиренной могилки.
