Свобода без прописки: богословие изгнанников
Когда у верующих отбирают храмы, нас охватывает паника. Но опыт святых доказывает: потерю места для молитвы невозможно превратить в поражение Бога.
В живой природе ракообразные периодически переживают тяжелый период. Они сбрасывают свой затвердевший хитиновый панцирь. Он долго оберегает их от острых камней и хищников, но со временем становится слишком тесным и мешает дышать. Когда беззащитное существо выползает наружу, любая песчинка на морском дне может нанести ему глубокую рану. Но без этого освобождения рак обречен на медленную смерть в коконе. Он просто не сможет вырасти.
Разрушение иллюзии комфорта
Привычная жизнь Церкви с ее государственным покровительством, защищенным имуществом и стабильностью была таким прочным панцирем. Мы обросли им за долгие годы спокойного и размеренного служения. А потом этот панцирь вдруг начал трещать и раскалываться.
Мы растеряны, недоумеваем: что с нами происходит? Но если открыть Нагорную проповедь, видно, что последняя заповедь блаженства говорит именно о тех, кого гонят за правду. Она отличается от остальных. В предыдущих словах Христос использует в речи отстраненное третье лицо, упоминая нищих духом или кротких. Но здесь Спаситель обращается к ученикам напрямую, глядя им в глаза: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5:11). Следом звучит требование, которое может показаться безумным: «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:12).
В оригинальном тексте там стоит глагол, призывающий буквально прыгать от восторга, ликовать. Нам трудно принять это требование, когда перед глазами стоят опечатанные двери разграбленных и оскверненных храмов. Мы воспринимаем гонения как дикую несправедливость. Нам хочется верить, что это временное недоразумение, которое скоро разрешится.
Но в сознании христиан первых веков изгнание было естественным маркером духовного роста.
Человек, который честно пытается исполнять евангельские заповеди – становится кротким, милосердным, миротворцем – меняет свой внутренний мир. Он перестает сливаться с безбожным обществом. Поэтому, даже его видимое присутствие начинает раздражать систему, построенную на эгоизме и лжи. И сломанный мир включает режим отторжения, выталкивая верующего на обочину. Изгнание лишь доказывает, что мы перестали быть своими для грешного мира.
История мужества византийских изгнанников
Оглянемся назад, в 379-й год. Константинополь тогда блистал богатством, но христианская община там находилась на грани выживания. Еретики-ариане, пользовавшиеся полной поддержкой императорского двора, контролировали все церковные здания столицы. У православных не было ни одного легального храма, ни копейки денег в кассе, тем более не было юридической регистрации. И вот в этот враждебный город прибывает святитель Григорий Богослов.
Он был слаб здоровьем, бледен, плохо одет и сильно шепелявил, из-за чего столичная публика откровенно смеялась над ним. Но он не стал устраивать пикеты или строчить апелляции в суды. Он просто нашел небольшую жилую комнату в частном доме своего родственника. В этой душной каморке люди стояли плечом к плечу и совершали Литургию.
В названии этой общины «Анастасия», что в переводе означает «Воскресение», скрывался манифест. Именно здесь, в изгнании, лишенная видимых привелегий вера людей начинает воскресать.
Однажды, во время пасхальной службы толпа разъяренных ариан ворвалась в эту комнату, закидывая молящихся камнями. Один монах погиб, а святителя Григория потащили в суд, обвинив в убийстве. Но даже в этой дикой обстановке он сохранял глубокое спокойствие. Его слова, сказанные против ариан, обличают наше малодушие: «Они имеют храмы, а мы Бога; более того - мы сами храмы Божии... У них народ, а у нас Ангелы. У них дерзость, а у нас вера».
Святитель понимал, что обладание церковными строениями – это опасная иллюзия. Когда у нас забирают ключи от соборов, мы теряем лишь право собственности, но не Бога. Государство способно арестовать здание, но оно не может конфисковать Царство Небесное, потому что его адрес находится в нашей душе, куда не дотянутся руки приставов.
Свобода внутри нас
Святитель Иоанн Златоуст так размышлял над этой заповедью из Нагорной проповеди: «Христос не сказал: "Если вы не будете скорбеть", но: "Если будете радоваться" (получите блаженство - прим. Ред.). Ибо не чувствовать печали - это дело природы, а радоваться среди скорбей - дело благодати».
Нам больно терять то, во что мы вложили душу. Это говорит наша человеческая природа. Но радость, о которой пишут святые отцы, рождается из понимания того, что нас наконец-то сочли достойными этого спасительного изгнания.
Мы не знаем, сколько еще продлится снос декораций нашей жизни. Глупо надеяться, что завтра все наладится и мы вернемся к прежней стабильности. Но опыт изгнания доказывает: Церковь неуязвима до тех пор, пока она не пытается торговаться со своей совестью ради сохранения комфорта. Потеря недвижимости становится болезненным процессом. Мы слишком долго опирались на внешние гарантии, разучившись доверять Богу посреди шторма.
Можно переписать кадастровые номера в реестрах, повесить амбарный замок на дубовые двери и выставить у ворот охрану. Но как выселить человека из дома, который он носит внутри себя? Ведь Царство Небесное не имеет земной прописки, у него нет кадастрового номера и из него невозможно выселить по решению суда.
