Пустыня, в которой исчезла Мария Египетская
В Заиорданье нет ни воды, ни тени. Именно туда ушла бывшая блудница на сорок семь лет.
За Иорданом начинается иной мир. Западный берег в Вади аль-Харрар – это еще живое место: там есть вода, растительность, следы людей. Ступи на восток – и через двести метров под ногами уже белый известняк и ни одного дерева. Именно сюда однажды пришла женщина с тремя хлебами в руках, не покидая это место сорок семь лет.
Зовут ее преподобная Мария Египетская. До обращения она провела семнадцать лет в распутстве в Александрии – и, по собственным словам, не брала платы за блуд: просто потому что он ей нравился. В Иерусалиме, у дверей храма, где хранится Честный Крест Господень, невидимая сила трижды не пустила ее на порог. Она молилась перед образом Пресвятой Богородицы в притворе – и голос велел идти за Иордан. Она перешла реку в той же переправе, где некогда принял Крещение Господь, и вошла в пустыню. Это случилось в V веке. С того дня о подвижнице не было известно ничего – почти полвека.
Место, не предназначенное для жизни
Заиорданское плато – это не пустыня с барханами и редкими оазисами. Здесь каменистое известняковое плато, изрезанное сухими руслами – вади, которые наполняются водой только после редких дождей. В углублениях между камнями после дождя скапливается влага – единственный здесь источник. В другое время воды нет вообще. Из пищи – только горькие корешки и редкие колючки в трещинах породы.
Мария ушла с тремя хлебами. Через несколько недель хлеб превратился в сухари, потом в труху. Далее питаться можно было только тем, что росло под ногами.
.jpg)
Днем поверхность камня раскаляется до сорока пяти – пятидесяти градусов. Ночью то же плато остывает до четырех-пяти, а зимой бывают заморозки. Тело, изнуренное дневным зноем, к рассвету начинает дрожать от холода. И так тысячи дней подряд.
Ткань в таких условиях не сохраняется дольше двух-трех лет: солнце и ветер разъедают ее быстро, и она буквально рассыпается.
Одежда Марии истлела и исчезла. Поэтому она десятилетиями оставалась полностью нагой.
На этом плато водятся желтые скорпионы – маленькие, почти прозрачные, но самые ядовитые в мире. Здесь же обитает пустынная эфа, змея, которая зарывается в грунт и которую почти невозможно заметить. Спать на земле в этих местах означает каждую ночь рисковать укусом, убивающим за несколько часов. Мария спала на земле сорок семь лет.
Что увидел Зосима после двадцати дней пути
Авва Зосима из обители, что стояла близ Вади аль-Харрар, шел в заиорданскую пустыню каждый Великий пост по уставу монастыря: братия расходилась по пустыне и возвращалась к Пасхе. В один из таких выходов, двигаясь уже двадцать дней, он увидел впереди силуэт. Решил, что это призрак. Перекрестился. И лишь потом разглядел в нем силуэт человека.
Святитель Софроний Иерусалимский, записавший это свидетельство в VII веке, описывает увиденное так: «Было оно наго, черно телом, как бы спаленное солнечным жаром; волосы на голове белы, как руно, и не длинны, спускаясь не ниже шеи».
Кожа под прямым солнцем темнеет и дубеет за несколько лет – это объясняет дерматология, не только агиография. Волосы выгорают добела.
Зосима увидел то, что делает с телом человека почти полвека, прожитых под открытым небом. Но увидел священник и другое: само тело, которое при этих условиях удивительно не умерло.
Человек без регулярной пищи и воды, без одежды и укрытия в таком климате не должен прожить и нескольких месяцев. Медицина знает случаи, когда жажда жизни удерживает организм дольше, чем определяет биология – Виктор Франкл документировал это на материале тех, кто выжил в концлагерях. Но преподобная Мария жила в пустыне не месяцы, а почти полвека. Церковь называет это Промыслом Божиим, и иного объяснения здесь нет.
Когда Зосима наконец догнал ее – она сначала убегала, стыдясь наготы, – тогда он бросил ей свой плащ. Тогда она рассказала старцу всю свою жизнь. Зосима слушал ее историю молча. А потом плакал.
Семнадцать лет против памяти о прежней жизни
Из сорока семи лет в пустыне самыми тяжелыми оказались первые семнадцать. Мария боролась не с климатом и не с голодом – она боролась с воспоминаниями. Александрийское вино, мясо, лица из прошлой жизни – все это возвращалось в абсолютной тишине пустыни с неожиданной силой и настойчивостью.
Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, систематизировавший в V веке духовный опыт египетских пустынников, описывал эту закономерность: когда извне нет ничего, что занимало бы разум, прежние страсти начинают звучать в полную силу – потому что заглушать их больше нечем. Победить их без духовного наставника Кассиан считал почти невозможным. У Марии же такого никогда не было.
Когда помыслы становились нестерпимыми, она, по свидетельству жития, падала на землю и молилась. И тогда перед ней являлся образ Пресвятой Богородицы, Которая судила ее.
После семнадцати лет борьбы помыслы отступили. Остальные тридцать лет она прожила в том покое, которого никто рядом не видел и не мог оценить – потому что рядом не было никого. Пока не пришел Зосима.
Немощь Марии Египетской была полной и предельной – физической и духовной одновременно. И сила, которая удержала ее в этой пустыне, – была такой же.
За шесть веков до нее по этому же берегу ходил Иисус Навин с народом Израиля. За четыреста лет до нее здесь принял Крещение Господь. Место в Вади аль-Харрар видело много переходов. Большинство путников переправлялись – и возвращались. Но она не вернулась. Пустыня за Иорданом стала местом окончательного перехода преподобной Марии в вечность, где уже ни холод, ни зной не могли помешать ей созерцать лик возлюбленного ею Господа.
